Светлой Памяти Марии Клементины дель-Кармен Кортес-Фернандез

 

ЖЕМЧУЖИНА ВАЛЬПАРАИСО

 

http://www.artap.ru/picture2.jpg

 

Жемчуг, символ Чистоты,

той, что мне явила ты,

превзошедшая смиреньем

ненависть и восхваленья...

 

Она родилась и выросла в Чили, на берегу Тихого океана, и своей жизнью, образом, судьбой, осталась для всех тайной и загадкой. Наподобии жемчуга, сокрытого в непроницаемой глубине раковины. Пришла в наш дом по золоту и пурпуру последнего октября тысячелетия и ушла – в декабре, незадолго до последнего в нём снегопада. Сейчас это представляется Знамением, словно Творец премудро согласовал события Истории – с временами года с красками Природы, смену космических эпох – с колоритом каждого дня, заветные мечты – с явлением удивительной Гостьи, с приездом в США. мамы Хосе.

 

Оказывается встречи с Ангелами на Земле вероятны и наяву, не только в сказках и снах. 47 дней, проведённые вместе с Марией Кортес, превратили нас в очевидцев и свидетелей вдруг приоткрывшейся тайны. В мягком ореоле света, с улыбкой, и с грустинкой в огромных глазах, появилась (проявилась? соткалась из лучей, вспыхнула?) она в сумрачном и суетном пространстве аэоропорта BWI. Крошечная, золотисто-смуглая, нездешняя, и как две капли воды похожая на Хосе. Увидеть её, подарившую миру искупителя последних времён, увидеть собственными глазами, это было настоящее чудо.

 

Потрясённые, с первого взгляда смертельно влюблённые, потом мы наверное просто не заметили несчастий, которые буквально на следующий день хлынули как из рога изобилия. Такова уж природа любви: за миг, взгляд, за одну мимолётную встречу, любящий готов отдать всё. Иначе невозможно объяснить, как удалось пройти вместе с ней, дерзнувшей не просто доехать, но и дострадать до своего великого сына, тот Крестный путь.

 

Боль утраты не в силах ослабить, затемнить той радости и того благоговения, которыми озарена память этой встречи. Комната, в которой жила мама Хосе, в которой простилась с этим миром, до сих пор наполнена благоуханием. Остались любимые игрушки. Остались фотографии: нежный и невыразимо печальный свет её улыбки. Остались стихи. Мария пришла в наш дом по золоту и пурпуру последнего октября тысячелетия и ушла в декабре, незадолго до последнего в нём снегопада. Быть может именно ей, благословенной матери Избранника, выпала миссия навсегда затворить дверь безумного XX-го столетия.

 

Произошло, случилось это в Мэриленде. Почему? Кто из смертных, каким подвигом во имя людей так угодил Творцу, что она появилась – проявилась-соткалась-из-лучей-вспыхнула, именно здесь, в нашей маленькой Коламбии? Правда, есть здесь один удивительный памятник: Дерево Дружбы.Народов. На нём, вместо веток и листьев, – люди, протянушие в Небо и друг другу руки, ладони. Возможно, это Джеймс Роуз, последний из романтиков США, главный устроитель Городов Будущего, заслужил и снискал честь такого Посещения?  Кто знает...

 

http://farm1.static.flickr.com/205/519265072_8208016811.jpg?v=0

 

Загадки, тайны, чудеса. Невыразимая грусть. Боль утраты. Масса вопросов без ответов, но несомненно одно: у Хосе не могло быть другой мамы. Стихи, свидетели и очевидцы этих событий, стихи-посланники Высшего Милосердия, автор предлагает сегодня на ваш суд. Ибо сказано: зажегши свечу не ставят её под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме. Озарившая рождение нового века, нового тысячелетия, эта свеча зажжена страданиями Марии Кортес,  её пламенной любовью к Богу, к своему сыну, ко всем людям на Земле. Вечная благодарность, вечная ей ПАМЯТЬ!

 

http://i044.radikal.ru/0712/d3/b0475e57f1b9.png

Накануне

 

Две женщины

вышли тебя встречать.

Две женщины

жаждут снова обнять.

 

Две неутешные

ночей не спят.

Две нездешние

дверь сторожат.

 

Две смертных боли

взяли волю.

Один им труд:

верят и ждут.

 

Хоть одной

отзовись, явись.

Хоть одной

улыбнись!

 

Дай им благую весть:

«аз есмь!»

Они не станут тебя корить.

Им незачем тебя делить.

 

Каждая готова

другой отдать.

Двоим им на ложь и зло

наплевать.

Эти двое – сестра

и твоя мать.

 

Избраннице

 

http://zdorovy.info/izabella.jpg

Сеньоре дель-Кармен Кортес-Фернандез

 

Сеньора из Вальпараисо,

давайте сбежим отсюда!

Ведь всё это лишь кулисы,

а мы в авансцене с чудом.

 

Скорей же, скорей, бежим

на волю, моя Сеньора!

Пусть явится добрый джинн,

за дальние спрячет горы

 

от этих бесцветных стен,

безжизненных и безгласных.

Ах, Вы не из тех совсем,

так молоды, так прекрасны!

 

Изваяны и воспеты 

стихиями, Вы – другая.

Как дразните разогретым

на солнце кружком папайи

 

И этот оттенок кожи,

и профиль, как риф скалистый,

а в Ваших глазах, похожих

на гроты, как ночь искристых,

 

одна лишь печаль царюет.

Вы вся – в вё покрывалах,

скрывая Любовь, –такую,

что целого мира мало.

 

Да разве Вам что-то нужно

в чужом измереньи вздорном?

Ах, как ноготки жемчужны,

как волосы непокорны,

 

а матовость Вашей кожи,

и профиль, как риф скалистый?

Никто притязать не может

на Вас в суете нечистой.

 

Скорей же, скорей бежим

к стихиям, моя Сеньора!

Пусть явится добрый джинн,

из стен унесёт за горы

 

и даст нам по скакуну,

которых даль не остудит,

и в нарочные – луну,

а спутником – солнце будет.

 

Не о такой ли гонке

душа с юных дней мечтала?

Как стрелы изгибов тонки,

как выточены овалы –


роскошная, неземная,

для Вас ли темниц убогость?

Цветёт благодать такая

оазисами в дорогах

 

земных. Вот и я коснулась,

почти уже неживая.

Но всё миражом качнулось.

За что нам беда такая?

 

Сеньора из Вальпараисо,

зачем нам страдать невинно?..

 

Взглянула так строго, чисто.

В расчёте оставив с джинном.

 

Johns Hopkins University, MD.

November, 2000.

 

Загадка

 

http://originalnie-podarki.com/wordpress/wp-content/uploads/2013/11/95.jpg

 

Она тиха, как утренний свет,

и невесома как птица.

И в ней на йоту сомнения нет.

Она ничего не боится.

 

Жаром солнечной чистоты,

нежностью ранних лет

любит игрушки, детей, цветы,

а заодно весь свет.

 

Улыбается, или грустит,

но всегда – за завесой.

То на белом мраморе плит

алый цветок Кортесов.

 

Зла не ведая, не боится,

не понимает страх.

Но сколько соли

у ней на ресницах!

Боли – в её глазах!


Реликвия

 

Мама,

лучше мне это крикнуть.

Хоть все звёзды спадут с небес.

Я к любви такой не привыкла,

и души у меня вобрез.

 

Как в глухой загрудинной яме

боль признания удержу.

Как единственной его маме

о единственном не скажу?

 

Всё  узнаете, если крикну

так, что звёзды спадут с небес:

Ваше имя – времён Реликвия.

Это Роза в крови: Кортес.

26 октября 2000.

 

3-я Годовщина

 

 113002-14

 

Ты  наверно видишь сына

в золотом венце?

Сон разгладил все морщины

на твоём лице.

 

Тишина и удивленье

отменили речь:

Счастье. душ соединенье.

Радость новых встреч.

 

Клементина,

Клементина,

сказочный Цветок

временам на именины

и Добра росток, –

 

потаённо, грациозно

в мире произрос.

Всё с тобой легко и звёздно.

Всё тобой сбылось!

 

Вот и Третья Годовщина...

Мы с тобой вдвоём

погрустим о доле сына

и хвалу споём.

 

Тишина и удивленье

нам заменят речь.

Праздник. душ соединенье.

Радость вечных встреч!

 

Howard County General Hospital.

Columbia, MD.

October, 26 – 2000,

Иверской Иконы Божией Матери.

 

Утешение

 

Бесполезно искать  виновных

и за что-то корить людей.

Жизнь торжественна и огромна,

и никто не владеет ей.

 

То, что хочет или не хочет

каждый смертный, – всему  резон.

На краю этой жуткой Ночи,

и в начале каких времён

 

нам подброшен путеводитель

и на лбу напечатан знак:

«Всё в руках Твоих, Вседержитель!

Всё  резонно. Да будет так.»

 

Howard County General Hospital.

Columbia, MD.

October, 26 – 2000,

Иверской Иконы Божией Матери

 

Ночь, уходи!

Крест

Я шептала: «мой дом воскрес!»

и не знала, что шла на Крест...

 

Ночь, уходи!

Я  взаперти

страшной твоей

так истомилась.

Ночь, сделай милость

и отступи.

Нету пути,

нет больше силы

в небо смотреть,

где нет ответа.

Чёрная клеть

чёрного цвета –

вечная ночь!

Хватит толочь

в ступе  бездонной.

Я без поклонов

плачу в тебя.

Ты не любя

дань принимаешь

и выпиваешь

залпом меня.

Ночь – без надежды,

ночь – без ослабы.

Смертные грешны,

кроткие правы.

Глуше, чернее

всё прибываешь,

душишь, терзаешь.

Плачу в тебя.

Ты, не любя,

дань принимаешь.

Ночь – без ответа,

ночь – без спасенья.

Капельки света

нет в утешенье.

Ужас затмения

жизни моей,

хватки свой

не ослабляешь,

всё прибываешь

кости дробя...

 

Но ты узнаешь,

хоть  необъятна,

всё же Распятый –

выше тебя.

Выше – тебя!

 

Howard County General Hospital.

Columbia, MD.

October – 2000,

 

Цена надежды

http://pearl-boutique.ru/wp-content/uploads/2013/07/42.jpg

 

Месяц света белого не вижу.

Что-то небывалое стряслось.

Месяц всё глотаю эту жижу

ледяного ужаса и слёз.

 

За окном мир сказочен, как прежде,

только я чужая для него.

Замерла в единственной надежде,

ею отрекаясь от всего.

 

Как бы горем ни была убита,

сколько б не изведала страстей,

но  жива ещё моя молитва,

верю в чудо сказочных вестей.

 

В этом страшном мире всё резонно.

Просто небывалое стряслось,

и другого Свыше нет закона,

чтобы обуздать людскую злость.

 

Вот и месяц выхода не вижу,

и последний мой потерян след,

лишь бы он, бесценный Богу ближний,

вырвался на несказанный Свет!

 

Howard County General Hospital.

Columbia, MD.

November, 2000

 

7-е Блаженство

 

Сегодня я в страданьи прирастаю,

за все пределы боли выхожу.

Но словно чья-то нежность помогает,

хранит, всё чем в себе не дорожу.

 

Как кровь покорно и светло струится

сквозь раны истязаний, ночи вслед.

И целые созвездья на ресницах,

но слаще муки не было и нет.

 

Любовь, любовь!

Быть может разгадаю,

какою манной полнятся гробы?

О, более неистовой не знаю

у грозной Госпожи моей рабы.

 

Целую эти стопы и колени,

похожие на камушки со дна.

Благоговею в рабском иступленьи,

священной Красотой потрясена.

 

Вдыхаю роскошь ладана и мяты,

склоняюсь ниц, страшусь взглянуть опять,

предсмертным ужасом Любви объята

и всё за миг готовая отдать.

 

Пусть по главе моей и по ланитам

враги наотмашь с наслажденьем бьют...

Всё всем забыто. Более, чем квиты.

Благодарю за ненависти труд.

 

Страшусь лишь то открыть, что мне открыто,

приять, что мне даровано одной,

а миром этим начисто забыто,

оставлено для низости земной.

 

Сегодня я в страданьи прирастаю,

святую сладость в муках нахожу.

И Кто-то меня Нежностью венчает,

и я за Ним покорно ухожу.

 

Howard County General Hospital.

Columbia, MD.

Ночь с 20 на 21 ноября, 2000

 

Палата 218

 

На двери написано: «Мирьям».

Двери милосердия открой нам!

Милостей немерянных Сезам,

запрети с поверженными войны!

 

Всем им, тёмным, властно запрети

над доверьем нашим насмехаться,

громоздить турусы на пути,

в наши стопы яростно вгрызаться.

 

Знаешь Ты, как мы устали ждать,

когда луч блестнёт в конце тоннеля.

Как покорно выбрали страдать,

хоть на Праздник так успеть хотели.

 

Наших душ сокровище, Мирьям,

окропи и нас зарёй Востока!

Чтоб не  заточенье –

светлый храм

принял до отпущенного срока.

 

Наших душ сокровище, Мирьям!..

 

Johns Hopkins University. Baltimore, MD.

November, 22  2000

 

Два дождя

 

http://thefabempire.com/wp-content/uploads/2012/07/baltimore_eve.jpg

Маленькая Сказка, написанная под дождём

на ночных улицах Балтимора

 

Я утром принесла тебе цветы,

а вечером нас снова разлучили.

Но внлвь смиренно посмотрела ты,

хотя к нам веовь все так жестоки были.

 

Как больно, выезжая наугад,

сквозь слёзные потоки пробираться,

и с этим миром хоть в какой-то лад

беспомощно войти пытаться.

 

Раз здесь закрыто, повернём на Холлидэй.

На красном тормознём на Балтиморе.

Всё за улыбкой спрячем от людей.

И только Богу скажем наше горе.

 

Он так велик, и Он одно велит:

не превращать Трагедии в случайность.

И потому над городом парит

неоновых дождей необычайность.

 

А дождь иной покорно отворил

все шлюзы в поднебесные запруды

и дробно Откровенье повторил,

что миром правит неизменность чуда.

 

Отсюда поворот. А вот и Шарп.

Пересекаем Пратт – и на хайвее.

И ослепит созвездье встречных фар,

и боль ослабит на одно мгновенье.

 

И как пыльца немеркнущих орбит,

и как знаменье вечного Привета,

прохладно капля на щеке дрожит

в сплошном огне неонового света.

 

Я утром принесу её тебе.

О, доживи до утра безрассудно!

Ведь так же как в моей, в твоей судьбе

всем управляет неизменность чуда.

 

Johns Hopkins University. Baltimore, MD.

24 ноября 2000,

Иверской Монреальской, Иконы Хосе.

 

Плач по Розе

 

Отдаю тебя, отдаю.

Что поделаешь?

Расцветёт, расцветёт в Раю

Роза Белая.

 

Полетит, полетит пыльца

лебединая

прочь от маленького крыльца

в даль былинную.

 

Отдаю тебя, отдаю.

Не сумела я

удержать на Земном краю

Розу Белую.

 

И заплачет здесь, как метель

Нежность русская.

Белым цветом в Раю постель

будет устлана.

 

Отдаю тебя, отдаю.

Разве справится,

если служат уже в твою

честь Там здравицы,

 

если ждёт-не-дождётся Тот,

в белой мантии,

когда в храм тебя поведёт

белокаменный?

 

Я мечтала тебя спасти.

Не смогла бы так.

Мир к ногам твоим принести,

да в руке пятак.

 

Отдаю тебя. Не мою,

неподвластную,

Чтоб с возлюбленными в Раю

Встречу праздновать.

 

Ну а мне до последних дней

горечь пить да пить,

Белой Розе судьбы моей

кровью всей служить.

 

Элкридж, MD.

7 декабря 2000 г


Не разжимая рук

 

До конца держала за ручку,

вместе с тобой отмучились.

Скорбная, смертная,

самая верная

срученность.

 

Нам слова заменили руки

и поцелуи.

И потому через все разлуки

я торжествую.

 

И руки твоей не выпускаю,

не отдаю!

И доподлинно это знаю:

вечно люблю.

 

Моя Девочка и Царица,

Ангел ведёт тебя белолиций,

нежно приняв на свою ладонь

чудо души родной.

 

Посмотри, как тебя встречает,

Кто милосердно соединяет

в лабиринтах земных разлук

не разжимавших рук.

 

Элкридж. MD.

9 декабря 2000

 

«Знаменье»

 

Сегодня царит Знаменье,

всевластное над судьбой.

По царским идёшь ступеням –

возьми и меня с собой!

 

Достоинство и усталость

венчают главу твою.

Такой я тебя не знала,

такой тебя отдаю.

 

Дыханье ровнее, тише,

и мука светлей, светлей,

но я ещё ясно слышу

удары в груди твоей.

 

Так к берегу лямку тянет

мир выкупивший бурлак,

и мучиться не устанет,

пока не упрётся в Знак.

 

И вот оно здесь, Знаменье

всевластное над судьбой!

Ведёт тебя по ступеням,

разводит меня с тобой.

 

Восходишь всё дальше, выше,

сиянье, голубизна...

Но я ещё ясно слышу,

как к миру сему нежна.

 

Не ведая и не зная,

так и не приняв в расчёт.

Ответь мне, кто ты такая?

Как шлейф за тобой течёт…

 

Элкридж. MD.

10 декабря 2000 г.

Иконы Курской-Коренной Знамение,

Одигитрии Русской Церкви за рубежом.

В 5 часов 41 мин. скончалась Мария Кортес.

 

Вместо прощания.

 

http://sueveriya.ru/wp-content/uploads/2015/03/image001.jpg

 

Пришла –

по золотой листве,

ушла –

по первой белизне,

далёкая, святая

и самая родная.

 

Явилась в Иверском огне,

ушла – по Курской тишине,

сквозь сети зла земного,

по Царственному зову.

 

Пришла по Долгу на крови.

Ушла – к единственной Любви,

на Крест Её готова,

не упрекнув и словом.

 

Да будет так,

да будет так!

И пусть твой обернётся шаг

всем нам – Добром и Светом.

 

Дарю вам сказку эту:

у моря Девочка жила...

Жемчужинкой светясь, росла,

и вдаль ушла, за сыном,

страданья Царским чином.

 

Sekreto del Amor

 

Любовь похожа на кашель

и на собачий лай,

когда подступает страшно

безумие и отчаянье.

Когда перережет горло

и в сердце метнёт кинжалы.

Любовь не щадит покорных

и глубже вонзает жало.

Дарованная нам Свыше,

Любовь на Земле наш ад.

И Бог тебя не услышит,

и нету пути назад.

Любовь –

это приступ астмы,

когда доктора больны.

О, как же мы все несчастны.

И как же мы все равны.

 

Последняя колыбельная

 

Белые лепестки

в Евангелии от Луки...

Белая метель

качает колыбель.

Мой маленький засыпает,

а снежок прибывает.

 

Снежок прибывает,

порошит, мелькает.

Заметает, заметает.

Никто не узнает.

Так  оно начинается.

Стелется благодать,

Небеса отверзаются

тебя встречать.

 

Мой маленький засыпает.

Снег всё прибывает.

Белые лепестки

полетят, легки, 

от белых страниц –

до тёмных глазниц.

Будет нам тишина,

будет нам белизна,

будет роз армат

там, где чёрный плат.

 

Спи, засыпай!

Прощай, прощай...

 

Душистым лепестком

полети кругом

от святых страниц,

от моих ресниц,

да от люльки, где зима,

в Небесные терема.

 

Оставь, Дружок,

и мне чуток.

Никому не расскажу.

В Евангелие положу.

Будет нам тишина,

будет нам белизна,

будет роз армат,

там, где чёрный плат.

 

А снежок прибывает.

А Господь всё знает.

Не сметёшь и строки

в Евангелии от Луки.

 

WinterRoses

Биография Марии Кортес-Фернандез.

 

http://i044.radikal.ru/0712/d3/b0475e57f1b9.png

 

Hijo de la Luna

Поёт Монтсеррат Кабаллье

 

г Larisa Gumerov, 2001. All rights reserved. Все права принадлежат автору

 

Из Истории штата Мэриленд

.

Image result for королева Мария Французская 

Генриетта Мария Французская,

Королева Англии, Шотландии, Ирландии

25.11./ 08.12.1609 – 10/23.09.1669

                 

В честь именно этой королевы, супруги короля Чарльза I Стюарта (1649), назван штат Мэриленд, «Земля Марии», США. Младшая дочь короля Генриха IV Бурбона и королевы Марии Медичи. Святой Покровительницей королевы была Сама Божия Матерь. Основоположница Европейского Просвещения и Культуры. Поддерживала и развивала все виды Искусства, Музыку, Архитектуру, Дизайн. Покровительница художников, композиторов, поэтов, религиозных деятелей. Неутомимый собиратель картин, предметов Искусства, духовных Реликвий. Ревностная католичка, принадлежала к Ордену Кармелиток. Подвижница и исповедница веры, была гонима и поругаема во время Английской революции и Гражданской войны. Отравлена во Франции врачом Людовика IV. Король и королева – Царственные Мученики.

 

Художник Антонис Ван Дэйк изобразил королеву Генриетту Марию Французскую в образе св. Царственной Мученицы Екатерины Александрийской.

 

 

 

A statue of company founder James W. Rouse stands outside Rouse headquarters in Columbia. The chief executives of Rouse and General Growth say it is too early to predict what will happen, but analysts expect deep cuts locally.

Памятник Джеймсу В. Роузу (James W. Rouse) в Коламбии, MD.

26. 04.1914 – 09. 04.1996

Основатель Коламбии, великий мечтатель,

один из самых видных и плодотворных общественных деятелей нашей эпохи.

 

 

 

 

 

LUCH 2001